- Сообщения
- 1.993
- Реакции
- 2.636
Последнее время фиксирую увеличение обращений с просьбой разъяснить что это за новелла такая, согласно которой якобы Верховный суд РФ хочет смягчить наказание за «хранение».
Поразительно, что с этой «новостью» ровно та же ситуация, что с «БДСМ — пропаганда нетрадиционных ценностей», что с «из-за VPN наркоманы сели», то есть де-факта ничего из этого новостью не является, если вы следите за развитием законодательства в РФ, то прекрасно осведомлены, что эти прецеденты имели место быть и до освещения в мейнстримных средствах массовой информации.
С чего всё началось?
4 декабря 2023 года прошло заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Член СПЧ Ева Меркачева обратилась к президенту РФ, пропуская набившие оскомину тезисы, последний ответил в своей чиновничьей манере, то есть крайне абстрактно, без конкретики и внятных общений. Однако 14 января 2024 года был утверждён перечень поручений по итогам заседания за номером «73277». Суть была в том, что Верховный суд вкупе с «силовиками» обязан изучить практику и обсудить возможную гуманизацию.
Что было потом?
Верховный Суд России 27 мая 2025 года принял постановление Пленума «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации». Звучит несколько непонятно, но такое официальное название документа.
Оговорюсь, что это постановление является эталоном законотворческого документа, при том, что им, по форме, не является. И адекватная статистика (без бредней про «каждый второй ЗК сидит за наркотики»), и видно, что писали трезвыми, и статьи не перепутали (был случай, когда башкирские чиновники спутали соседние статьи: просили изменения по сбыту, а вписали по «хранению»), и мотивировка присутствует (российской практике известны случаи, когда реально от балды просто потребовали внести изменения). Редко увидишь настолько адекватный текст от государственных служащих.
В чём суть изменений?
Разумным будет выделить четыре блока:
Во-первых, снизить верхний предел наказания с закономерным снижением категории преступления, что в свою очередь влияет и на вид наказания, и на режим, и продолжительность отбывания наказания.
Во-вторых, как метко выразился один из юристов, которых я читал при подготовке к данному материалу, «исключить из исключить». Суть в том, что сейчас в ч. 1 ст. 56 УК указано три преступления, среди которых преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228 УК («хранение» в значительном), за совершение которых, не смотря на категорию небольшой тяжести, даже в отсутствие судимости и отягчающих, могут назначить реальное лишение свободы. Логика неизменна: не назначают в 99% случаев реальное лишение свободы при таких обстоятельствах, так что эта норма в нынешнем виде мертворождённая, лучше не позориться и изменить.
В-третьих, согласно ст. 82.1 УК, осуждённым, которым впервые назначили лишение свободы и в отношении которых установлен диагноз «наркомания», можно предоставить отсрочку отбывания, при условии прохождения лечения и реабилитации не только по ч. 1 ст. 228 УК («хранение» в значительном), а и по ч. 2 ст. 228 УК («хранение» в крупном) . Логика не проговаривается, но вполне очевидна: потребляющих синтетику много, из-за своеобразных размерных пределов («веса» наркотика), привлекают их по ч. 2 ст. 228 УК и мотиватора пройти лечение у них фактически нет, потому как нет отсрочку, предлагают эту ситуацию выправить.
В-четвёртых, предложено засчитывать для обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 («хранение» в крупном) и ч. 3 («хранение» в особо крупном) ст. 228 УК срок нахождения под стражей, то есть в СИЗО, в счёт наказания по общим правилам с учетом категории тяжести. Видится мне это не то, чтобы полезным, так как в большинстве случаев по ч. 2 ст. 228 УК («хранение» в крупном) находятся на подписках о невыезде, а по ч. 3 («хранение» в особо крупном) — фактически мало.
Что имеем сейчас?
Кабинет министров согласился с задумкой, но выступил против снижения верхний пределов наказания. Моё мнение по этому вопросу довольно очевидно: весь смак этого законопроекта как раз и кроется в снижении размеров наказания, позволяющего пересмотреть приговоры и освободить от отбывания наказания или несущественно (как писал выше, тем, кто реально «присел», сделали это на незначительные «сроки») снизить оставшееся.
Перспективы
Надеюсь, что заблуждаюсь, но, думаю, что условие Кабмина будет выполнено. Изменения в части сбыта, производства, пересылки не предвидятся, хотя указанная выше логика вполне актуальна и для преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК.
С уважением, Юридическая служба!
Поразительно, что с этой «новостью» ровно та же ситуация, что с «БДСМ — пропаганда нетрадиционных ценностей», что с «из-за VPN наркоманы сели», то есть де-факта ничего из этого новостью не является, если вы следите за развитием законодательства в РФ, то прекрасно осведомлены, что эти прецеденты имели место быть и до освещения в мейнстримных средствах массовой информации.
С чего всё началось?
4 декабря 2023 года прошло заседание Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Член СПЧ Ева Меркачева обратилась к президенту РФ, пропуская набившие оскомину тезисы, последний ответил в своей чиновничьей манере, то есть крайне абстрактно, без конкретики и внятных общений. Однако 14 января 2024 года был утверждён перечень поручений по итогам заседания за номером «73277». Суть была в том, что Верховный суд вкупе с «силовиками» обязан изучить практику и обсудить возможную гуманизацию.
Что было потом?
Верховный Суд России 27 мая 2025 года принял постановление Пленума «О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации». Звучит несколько непонятно, но такое официальное название документа.
Оговорюсь, что это постановление является эталоном законотворческого документа, при том, что им, по форме, не является. И адекватная статистика (без бредней про «каждый второй ЗК сидит за наркотики»), и видно, что писали трезвыми, и статьи не перепутали (был случай, когда башкирские чиновники спутали соседние статьи: просили изменения по сбыту, а вписали по «хранению»), и мотивировка присутствует (российской практике известны случаи, когда реально от балды просто потребовали внести изменения). Редко увидишь настолько адекватный текст от государственных служащих.
В чём суть изменений?
Разумным будет выделить четыре блока:
Во-первых, снизить верхний предел наказания с закономерным снижением категории преступления, что в свою очередь влияет и на вид наказания, и на режим, и продолжительность отбывания наказания.
Во-вторых, как метко выразился один из юристов, которых я читал при подготовке к данному материалу, «исключить из исключить». Суть в том, что сейчас в ч. 1 ст. 56 УК указано три преступления, среди которых преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228 УК («хранение» в значительном), за совершение которых, не смотря на категорию небольшой тяжести, даже в отсутствие судимости и отягчающих, могут назначить реальное лишение свободы. Логика неизменна: не назначают в 99% случаев реальное лишение свободы при таких обстоятельствах, так что эта норма в нынешнем виде мертворождённая, лучше не позориться и изменить.
В-третьих, согласно ст. 82.1 УК, осуждённым, которым впервые назначили лишение свободы и в отношении которых установлен диагноз «наркомания», можно предоставить отсрочку отбывания, при условии прохождения лечения и реабилитации не только по ч. 1 ст. 228 УК («хранение» в значительном), а и по ч. 2 ст. 228 УК («хранение» в крупном) . Логика не проговаривается, но вполне очевидна: потребляющих синтетику много, из-за своеобразных размерных пределов («веса» наркотика), привлекают их по ч. 2 ст. 228 УК и мотиватора пройти лечение у них фактически нет, потому как нет отсрочку, предлагают эту ситуацию выправить.
В-четвёртых, предложено засчитывать для обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 («хранение» в крупном) и ч. 3 («хранение» в особо крупном) ст. 228 УК срок нахождения под стражей, то есть в СИЗО, в счёт наказания по общим правилам с учетом категории тяжести. Видится мне это не то, чтобы полезным, так как в большинстве случаев по ч. 2 ст. 228 УК («хранение» в крупном) находятся на подписках о невыезде, а по ч. 3 («хранение» в особо крупном) — фактически мало.
Что имеем сейчас?
Кабинет министров согласился с задумкой, но выступил против снижения верхний пределов наказания. Моё мнение по этому вопросу довольно очевидно: весь смак этого законопроекта как раз и кроется в снижении размеров наказания, позволяющего пересмотреть приговоры и освободить от отбывания наказания или несущественно (как писал выше, тем, кто реально «присел», сделали это на незначительные «сроки») снизить оставшееся.
Перспективы
Надеюсь, что заблуждаюсь, но, думаю, что условие Кабмина будет выполнено. Изменения в части сбыта, производства, пересылки не предвидятся, хотя указанная выше логика вполне актуальна и для преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК.
С уважением, Юридическая служба!
