- Сообщения
- 4.590
- Реакции
- 5.049
Вслед за другими регионами РФ руководство МВД на Северном Кавказе в первые дни 2024 года сообщило о самых громких приговорах, вынесенных в прошедшем году.
В сентябре завершилось дело журналиста Абдулмумина Гаджиева, которое длилось больше четырех лет. Его приговорили к 17 годам колонии строгого режима. Суд пришел к выводу, что журналист вместе с другими подсудимыми – предпринимателем из Москвы Кемалем Тамбиевым и учредителем фонда «Ансар» Абубакаром Ризвановым – организовывал сбор денег для «террористических организаций».
Следствие установило, что собирать деньги Гаджиев начал в 2009 году по инициативе Исраила Ахмеднабиева (проповедника Абу Умара Саситлинского), который сейчас находится в розыске. Всего, как утверждает следствие, на нужды незаконных вооруженных формирований они направили 204 тысячи долларов и 48 тысяч турецких лир.
Три лингвистические экспертизы статей Гаджиева не выявили связи с терроризмом в публикациях, отмечают его коллеги и адвокаты. Эксперты, проводившие исследование, нашли в статьях только призывы к саморазвитию.
Когда гособвинение запросило для всех трех фигурантов дела по 19 лет колонии, журналист написал в соцсетях: «Словно не слышал прокурор, как эксперт уже на пальцах объясняла ему, что ничего, кроме «пропаганды хороших взглядов», в этих статьях нет».
Находясь в СИЗО, Абдулмумин Гаджиев продолжает писать тексты про свое уголовное дело и жизнь сокамерников, которые широко расходятся в социальных сетях.
В июле прошлого года завершилось дело жены бывшего федерального судьи и матери чеченских активистов Янгулбаевых Заремы Мусаевой. В январе 2022 года 53-летнюю Мусаеву, которая вместе с супругом жила в Нижнем Новгороде, похитили «кадыровцы» и увезли в Чечню якобы для участия в суде в качестве свидетеля по делу. Незадолго до этого из страны уехали ее сыновья, опасаясь за свою безопасность из-за угроз главы Чечни Рамзана Кадырова.
Мусаеву обвинили в насилии над полицейским. Ее обвиняли в том, что она «выражалась грубой нецензурной бранью в адрес граждан, находящихся перед дежурной частью, проявляла агрессию, оскорбляла человеческое достоинство и общественную нравственность». А после замечания полицейского Мусаева, по версии следствия, на него набросилась, начала царапать и бить.
"Я не совершала преступление, у меня не было сил» – сказала женщина на суде.
Мусаеву в итоге приговорили к пяти годам и пяти месяцам лишения свободы, как и запросила прокуратура, но позже суд смягчил срок на пять месяцев, посчитав ее проблемы со здоровьем смягчающим обстоятельством.
В день вынесения приговора неизвестные напали на ее адвоката Александра Немова и журналиста «Новой газеты» Елену Милашину, вытащили их из такси и жестоко избили. Милашину облили зеленкой и обрили ей голову. Адвоката ударили ножом в ногу и потребовали «не защищать тут никого».
В сентябре этого года суд приговорил к пожизненному заключению в колонию особого режима «главного киллера России» Аслана Гагиева, известного в преступном мире как Джако. Гагиев долгое время скрывался за границей, но в 2018 году власти Австрии выдали его российской стороне.
Суд признал его виновным в организации ОПГ и убийстве 60 человек в Чечне, Москве и Подмосковье. Среди жертв Гагиева и его банды есть силовики и высокопоставленные чиновники республики. 24 участника ОПГ осуждены, семь человек объявлены в розыск, еще семь ранее были убиты из-за конфликтов внутри группировки.
На первых же заседаниях Аслан Гагиев признался в убийстве вице-премьера Северной Осетии Казбека Пагиева, назвав заказчиком преступления бывшего депутата Госдумы от «Единой России» Зураба Макиева, но при этом озвученные обвинением мотивы преступлений подсудимый назвал «притянутыми за уши».
В ноябре начался суд над Никитой Журавелем, который обвиняется в сожжении Корана около мечети в Волгограде.
Глава Следственного комитета Бастрыкин передал дело Журавеля в Чечню, и в августе в СИЗО Грозного его избил 15-летний сын Кадырова Адам. Через месяц глава республики опубликовал запись избиения, заявив, что «гордится сыном». Этот факт вызвал бурную реакцию среди российских правозащитников и в среде пропагандистов.
В настоящий момент суд продолжается, потерпевшими по делу проходят 13 имамов, которые утверждают, что своим поступком Никита Журавель нанес им «моральный вред».
Гаджиева, Мусаеву и Журавеля правозащитники считают политзаключенными. С этим можно соглашаться или не соглашаться, но очевидно, что почти все судебные разбирательства на Северном Кавказе приобрели в последнее время заметный политический подтекст.
