- Сообщения
- 4.590
- Реакции
- 5.049
Космонавты были не первыми, кто бросил вызов заоблачным высотам.
В начале 1930-х годов СССР переживал бум строительства свободных стратостатов, устройств, предназначенных для полетов в стратосферу, то есть, на высоту более 11 километров. Воздухоплаванием были увлечены самые высокие государственные и партийные чиновники, видевшие в рекордных достижениях огромную пользу для пропаганды советского строя.
В Кремле прекрасно понимали, что полеты стратонавтов являются весьма сложным и дорогостоящим занятием с повышенным, к тому же, риском неудач. Периодически из-за рубежа поступала информация об авариях, но от затеи не отказывались. Советским энтузиастам не давали покоя достижения бельгийского стратонавта Огюста Пиккара, который 27 мая 1931 года поднялся на высоту 15 километров 800 метров.
После его полета высотные аэростаты принялись создавать во всех передовых странах планеты.
Необыкновенный энтузиазм вызвал успешный полет стратостата «СССР-1» 30 сентября 1933 года, когда экипажу в составе Эрнста Бирнбаума, Константина Годунова и Георгия Прокофьева удалось поднять аппарат на рекордные 19 километров.
Это, кстати говоря, был вообще первый рекорд мира значения, достигнутый Советским Союзом в какой-либо сфере. Героев чествовали на высшем уровне, даже писатель Максим Горький адресовал им проникновенное послание:
«Смелым вашим полетом вы подняли свою страну еще выше в глазах пролетариата всего мира и в глазах всех честных людей».
После успеха «СССР-1» создатели следующего аппарата мечтали о новом мировом рекорде. Вокруг полета «Осоавиахима-1» изначально сложилась торжественная обстановка. Он должен был стать очередным громким достижением советской системы, потому что планировалось достичь 20-километровой высоты.
Наполненный водородом стратостат стартовал из подмосковного Кунцева 30 января 1934 года в 9 часов 7 минут утра с командой в составе командира Павла Федосеенко, бортинженера Андрея Васенко и научного сотрудника Ильи Усыскина, ему было 23 года.
35-летний Федосеенко считался очень опытным стратонавтом. Еще в Гражданскую войну он во главе воздухоплавательного отряда отличился на Южном фронте РККА, а затем участвовал в штурме Крыма.
«Осоавиахим-1» готовили к полету при его непосредственном участии. К расчетному весу добавили 180 килограмм балласта. Максимальным полетным потолком были определены 20,5 километра, однако Федосеенко хотелось большего.
Прежде стратостаты никогда не поднимались на высоту в зимнее время. Это казалось слишком опасным, а просчитать все риски и заранее определить потенциальную угрозу технические средства того времени не позволяли.
Тем не менее, экипаж взял на себя ответственность. В воздухоплавании, как и в авиации в целом, вовсю шла «гонка вооружений», и стратонавтам очень хотелось отличиться.
Полет приурочили к проходившему в Москве XVII съезду ВКП (б), партии большевиков, и за его ходом следила, без преувеличения, вся страна.
Сообщения об этапах полета практически непрерывно транслировались через радиостанцию имени Коминтерна. Для связи с землей команда имела позывной «Сириус».
На борт постоянно поступали радиограммы с поздравлениями. Федосеенко, Васенко и Усыскин находились в приподнятом настроении, отправляли приветствия партии и правительству.
В одном из сообщений они даже предложили переименовать стратостат в честь Иосифа Сталина. Для середины 1930-х это вполне обыденное явление, так что здесь не стоит искать попытки выслужиться перед руководством.
В 10:14 шар достиг высоты 19 километров.
«Привет ЦК ВКП (б) во главе с товарищем Сталиным! – передал Федосеенко по радио. – Штурмую высоту 20-го километра!»
В 11:59 экипаж сообщил о том, что достиг рекордной высоты 20,6 километра и приступает к снижению. В это время на борту начались неполадки. Радиосвязь постоянно прерывалась, в эфире появились сильные помехи. Кроме того, плохо работало устройство, поглощавшее углекислоту и влагу. От сильного нагрева солнцем стратостат терял газ.
Однако с земли эмоциональными призывами по радио требовали непременно развить успех. «Штурмуйте темпами, достойными Страны Советов!» — таким было одно из последних сообщений, полученных командой.
В итоге стратонавты раньше положенного израсходовали почти весь балласт, что обещало серьезные проблемы при приземлении. Ровно в 12:00 связь с «ОАХ-1» оборвалась.
О судьбе шара и его экипажа около пяти часов ничего не знали. Последнее сообщение с воздуха поступило в 15:08 – «Как вы нас принимаете...», и дальше неразборчиво.
Позже станет известно, что в 12:45 некий радиолюбитель поймал в районе Гомеля радиограмму следующего содержания: «Внимание, говорит стратостат, передатчик «Сириус»… Сообщите об этом... Стратостат попал в зону осадков, обледенел… Мы находимся в безвыходном положении…».
Последняя радиограмма пришла через шесть минут после этого:
«Облеплены льдом, был обрыв, падаем. Ждем удара. Два моих товарища в скверном состоянии. Кончаю, скоро удар».
На поиски «Осоавиахима-1» в Коломну, в район предполагаемого спуска, выехала колонна автомобилей. Однако стратостат рухнул намного дальше, на территории Мордовии, вблизи деревни Потиж-Острог Инсарского района, в 16 километрах к востоку от станции Кадошкино Московско-Казанской железной дороги.
Местные жители наткнулись на искореженную гондолу примерно в 17 часов.
Для расследования причин и обстоятельств катастрофы была создана аварийная комиссия. На основе дневниковых записей членов команды, бортжурнала и показаний приборов удалось полностью восстановить последние часы жизни Федосеенко, Васенко и Усыскина.
В 12:33 «ОАХ-1» достиг предельной высоты 22 километра, оставался на ней в течение 45 минут, после чего пошел на снижение. Регулярные записи в бортовом журнале велись в полном объеме до 16:07.
Последняя запись была начата в 16:10, это время комиссия и сочла началом ЧП. Барограф перестал работать в 16:21, а стрелки часов Васенко остановились от удара о землю в 16:23.
В течение последних десяти секунд падения экипаж находился в беспорядочно вращающейся кабине, ударяясь о корпус и приборы. Выбраться наружу и воспользоваться парашютами в таких условиях было практически невозможно.
«Причиной катастрофы является чрезмерная, прогрессивно возрастающая скорость снижения стратостата, начавшаяся в 16 часов 10 минут с высоты 12 000 м, вызвавшая, по-видимому, в дальнейшем разрывы части строп и нарушение равновесия всей системы, в итоге чего оторвавшаяся от оболочки гондола с силой ударилась о землю в 16 часов 23 минуты» — было написано в отчета комиссии.
Узнав о случившемся, все следившие за полетом по радио погрузились в глубокий шок. Советские газеты в духе того времени говорили о гибели с пафосной торжественностью.
«Многомиллионный Осоавиахим еще крепче сплачивает свои ряды вокруг коммунистической партии и любимого вождя товарища Сталина, — говорилось в некрологе под названием «Памяти героев стратосферы». – На смену погибшим героям придут тысячи новых энтузиастов социалистического строительства и обороны страны».
Федосеенко, Васенко и Усыскин были посмертно награждены орденами Ленина. Прощание провели на самом высшем уровне, а 31 января их память почтили минутой молчания делегаты съезда партии.
Урны с прахом стратонавтов были захоронены в Кремлевской стене лично Сталиным, Вячеславом Молотовым и Климентом Ворошиловым.
В память о погибших были переименованы улицы в крупнейших городах СССР. Деревня Потиж-Острог, возле которой произошла катастрофа, стала селом Усыскино – в честь самого молодого из разбившихся. На месте падения возвели обелиск, а в Саранске – памятник.
От запуска стратостатов из-за трагедии не отказались. Еще до аварии «ОАХ-1» конструкторы приступили к созданию «СССР-2». Совнарком по решению Сталина выделил из резервного фонда на нужды строительства миллион рублей. Летом 1934 года вокруг предстоящего полета наблюдался заметный ажиотаж, но еще на земле, в процессе подготовки к полету, оболочка сгорела в пожаре. На этот раз обошлось без жертв.
