AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 674
Чтобы хоть как-то продвинуть вперед расследование, Геннат в дополнение к уже истраченным на расследование ста двадцати тысячам марок налогоплательщиков назначил еще сто тысяч в качестве вознаграждения за предоставление ценных сведений о злоумышленнике.
Насколько разочарована была общественность в Германии и за ее пределами действиями криминалистов, показывают многочисленные письма протеста из разных концов Европы, поступавшие в берлинское управление полиции на Александерплац. В одном письме, например, советника Генната по-английски обозвали "старым добрым жирным парнем" (Ганнат действительно весил около 9 пудов), а тогдашнего начальника берлинской полиции Гречински поставили в известность, что "немецкая полиция — самая тупая в мире". Однако ни сказочно высокое вознаграждение, ни крик о помощи чрезвычайной комиссии, обращенный ко всем европейским полицейским службам с просьбой содействовать розыску, не помогли обезвредить преступника или — как в то время предполагали — преступников, поскольку все расследование шло в ложном направлении. Полицейские не подозревали, что причина их неудач кроется именно в упорном стремлении видеть политическую подоплеку в произошедшем. Но вскоре произошла новая трагедия.
В архивах Главного управления венгерской государственной полиции сохранился протокол № 2343 за 1931 год: «12 сентября 1931 года с будапештского Восточного вокзала точно по расписанию в 23.30 отправился скорый поезд ФД-10 Будапешт – Вена. В 0 часов 12 минут он двигался от участка № 299 к участку № 301 дороги Будапешт – Хедетхалом по железнодорожному виадуку Биаторбадь. Когда паровоз находился примерно на половине моста через долину, произошел взрыв. Состав сошел с рельсов. Паровоз, тендер и почтовый вагон, затем бельгийский вагон с местами третьего и четвертого классов, спальный вагон до Остенде, французский купейный вагон CFR АВ-4 и спальный вагон до Вены рухнули с моста. Они упали с высоты 25 метров 58 сантиметров. 22 пассажира погибли, 117 получили ранения различной тяжести». Первым не место трагедии прибыл начальник станции Йожеф Андьял. Но не мог никому помочь. У него не было для этого никаких технических средств. Возле полотна дороги он нашел остатки взрывчатки. Вскочив на дрезину, он вернулся на свою станцию, которая находилась в 7 километрах от места трагедии, откуда сообщил о случившемся в Будапештское полицейское управление. Наконец в 2 часа 50 минут на месте происшествия появились жандармы, затем прибыли полицейские группы, санитары и пожарные. Было очень темно, и вместо того, чтобы немедленно начать извлечение раненых из-под обломков, они бросились в лес за дровами, потом облили их бензином и подожгли, чтобы хоть немного осветить разбитые вагоны. Спасательные работы закончились только в полдень.
Заместитель полицей-президента и шеф уголовного отдела Имре Хетеньи создал комиссию, которая должна была расследовать обстоятельства крушения. Ее председателем он назначил советника полиции, в то время, безусловно, лучшего криминалиста доктора Йозефа Швайнитцера. Последний пригласил опытных специалистов доктора Антала, доктора Хивеши и Оскара Здеборски.
Расследование на месте трагедии началось уже около четырех часов утра. С первого взгляда стало ясно, что это террористический акт. На изломе железнодорожного полотна были обнаружены желтые следы от взрывчатки, а с внешней стороны одного из полотен – две электрические батареи, деформированный складной метр и искореженный замочек от чемодана. Метр служил рычагом, замок – контактом. Колеса паровоза нажали на метр, прикрепленный к рельсу, после чего замок защелкнулся, замкнув электрическую цепь, и капсюль подорвал взрывчатку. Простое дилетантское подрывное устройство. Даже слишком простое для террористического акта, в основе которого лежали, как утверждали многие, политические мотивы. И тем не менее официально считалось, что речь идет об акции террористов. И на то имелись основания, так как именно доктор Антал нашел на железнодорожной насыпи написанную карандашом листовку, стилизованную под обращение к рабочим. Неизвестный называл террористические акции средством борьбы за права рабочего класса, требовал рабочих мест для всех, угрожал капиталистам, что однажды те заплатят рабочим за все причиненные социальные обиды.
Насколько разочарована была общественность в Германии и за ее пределами действиями криминалистов, показывают многочисленные письма протеста из разных концов Европы, поступавшие в берлинское управление полиции на Александерплац. В одном письме, например, советника Генната по-английски обозвали "старым добрым жирным парнем" (Ганнат действительно весил около 9 пудов), а тогдашнего начальника берлинской полиции Гречински поставили в известность, что "немецкая полиция — самая тупая в мире". Однако ни сказочно высокое вознаграждение, ни крик о помощи чрезвычайной комиссии, обращенный ко всем европейским полицейским службам с просьбой содействовать розыску, не помогли обезвредить преступника или — как в то время предполагали — преступников, поскольку все расследование шло в ложном направлении. Полицейские не подозревали, что причина их неудач кроется именно в упорном стремлении видеть политическую подоплеку в произошедшем. Но вскоре произошла новая трагедия.
В архивах Главного управления венгерской государственной полиции сохранился протокол № 2343 за 1931 год: «12 сентября 1931 года с будапештского Восточного вокзала точно по расписанию в 23.30 отправился скорый поезд ФД-10 Будапешт – Вена. В 0 часов 12 минут он двигался от участка № 299 к участку № 301 дороги Будапешт – Хедетхалом по железнодорожному виадуку Биаторбадь. Когда паровоз находился примерно на половине моста через долину, произошел взрыв. Состав сошел с рельсов. Паровоз, тендер и почтовый вагон, затем бельгийский вагон с местами третьего и четвертого классов, спальный вагон до Остенде, французский купейный вагон CFR АВ-4 и спальный вагон до Вены рухнули с моста. Они упали с высоты 25 метров 58 сантиметров. 22 пассажира погибли, 117 получили ранения различной тяжести». Первым не место трагедии прибыл начальник станции Йожеф Андьял. Но не мог никому помочь. У него не было для этого никаких технических средств. Возле полотна дороги он нашел остатки взрывчатки. Вскочив на дрезину, он вернулся на свою станцию, которая находилась в 7 километрах от места трагедии, откуда сообщил о случившемся в Будапештское полицейское управление. Наконец в 2 часа 50 минут на месте происшествия появились жандармы, затем прибыли полицейские группы, санитары и пожарные. Было очень темно, и вместо того, чтобы немедленно начать извлечение раненых из-под обломков, они бросились в лес за дровами, потом облили их бензином и подожгли, чтобы хоть немного осветить разбитые вагоны. Спасательные работы закончились только в полдень.
Заместитель полицей-президента и шеф уголовного отдела Имре Хетеньи создал комиссию, которая должна была расследовать обстоятельства крушения. Ее председателем он назначил советника полиции, в то время, безусловно, лучшего криминалиста доктора Йозефа Швайнитцера. Последний пригласил опытных специалистов доктора Антала, доктора Хивеши и Оскара Здеборски.
Расследование на месте трагедии началось уже около четырех часов утра. С первого взгляда стало ясно, что это террористический акт. На изломе железнодорожного полотна были обнаружены желтые следы от взрывчатки, а с внешней стороны одного из полотен – две электрические батареи, деформированный складной метр и искореженный замочек от чемодана. Метр служил рычагом, замок – контактом. Колеса паровоза нажали на метр, прикрепленный к рельсу, после чего замок защелкнулся, замкнув электрическую цепь, и капсюль подорвал взрывчатку. Простое дилетантское подрывное устройство. Даже слишком простое для террористического акта, в основе которого лежали, как утверждали многие, политические мотивы. И тем не менее официально считалось, что речь идет об акции террористов. И на то имелись основания, так как именно доктор Антал нашел на железнодорожной насыпи написанную карандашом листовку, стилизованную под обращение к рабочим. Неизвестный называл террористические акции средством борьбы за права рабочего класса, требовал рабочих мест для всех, угрожал капиталистам, что однажды те заплатят рабочим за все причиненные социальные обиды.
